7 декабря, 2021
Священник Роман Працкий: Я не верю в гомофобного Бога

Священник Роман Працкий: Я не верю в гомофобного Бога

На организуемых радужных службах преподобный Роман Працкий извиняется перед ЛГБТ+ людьми за несправедливость, с которой они сталкиваются. За то, что переходят их границы. За то, что тыкают пальцем. За насилие. – Я считаю, что гомофобия – это грех, – говорит священнослужитель в интервью Wirtualna Polska.

Лукаш Дыновский: Жалуются ли на вас верующие?

Преподобный Роман Працкий, польский евангелическо-аугсбургский (лютеранский) священник, доктор философии в области сравнительной теологии и диалога, психотерапевт: Вы, наверное, спрашиваете о радужном богослужении?

Да.

В первые годы это была местная инициатива, направленная на небольшой круг заинтересованных людей. В них приняли участие от 20 до 50 человек. Кажется, три года назад в Интернете впервые появились негативные комментарии.

Чеьи комментарии?

Я не совсем помню, с кого или чего это началось, но в Интернете развернулась дискуссия. Когда начальство попросило меня занять позицию, я написал короткое, лаконичное заявление.

В общем, что у меня как у священника есть два атрибута – Евангелие и Таинство, – которые полагаются каждому, кто их просит, независимо от его социального статуса, сексуальной или гендерной идентичности или любого другого состояния.

Вас удивляет такая реакция? Во время богослужений священник ставит радугу на алтарь. Такой подход сильно отличается от того, к чему привыкли церкви – точнее, католическая церковь – в Польше.

Это неудивительно. Я считаю, что это часть христианства. Если кто-то хочет воспринимать Священное Писание таким образом, в соответствии со своей собственной теологической интерпретацией, он имеет на это право. Но я представляю несколько иное богословское и пастырское течение, которое также присутствует в христианстве.

А что касается радуги – она была частью деревянного набора для катехизации о Ноевом ковчеге. Радуга – один из самых древних религиозных символов. Например, в алтарном триптихе XV века “Страшный суд” Ганса Мемлинга, который находится в Национальном музее в Гданьске.

Также ее используют в качестве нимба Девы Марии на маршах ЛГБТ. Это не оскорбление религиозных чувств?

Божья Матерь, названная Отцами Церкви “первой христианкой” и “матерью всех верующих”, с радужным нимбом является для меня очень позитивным посланием как Mater Misericordiae абсолютно всех христиан и христианских женщин.

Радуга – это символ примирения человеческого и божественного, воплощения Бога в человеке, то есть в утробе Девы Марии. Рекомендую обратиться к Книге Премудрости Сираха 43:11 и 12 (“По слову Святого звезды стоят по чину и не устают на страже своей. Взгляни на радугу и прославь Сотворившего ее: прекрасна она в сиянии своем!”).

Радуга на алтаре – это одно. Другое дело, что во время служб священник извиняется перед геями, лесбиянками, трансгендерами и бисексуалами. Для чего?

За несправедливость, которую они испытывают. За нарушение их границ. За то, что тыкают пальцем. За насилие. Статистика очевидна – практически нет ни одного негетеронормативного человека, который не сталкивался бы с тем, что на него показывают пальцем, насмехаются над ним.

Но почему Вы извиняетесь? В конце концов, это не Вы насмехаетесь.

Это просто связано с ЛГБТ. Мне стыдно за то, что они испытывают, и я чувствую себя обязанным начать общую молитву с этого. Кроме того, каждая литургия предполагает сначала акт покаяния, а затем получение благодати – исповедание не только веры, но и греха. Гомофобия – это грех церкви, который стоит исповедовать и извиниться за него.

Почему это грех?

Потому что оно основано на страхе перед многообразием гендера и идентичности, созданным Богом, и является причиной для ненависти и, как следствие, причинения вреда другому человеку.

И из этого убеждения, что гомофобия вредит людям, возникли радужные службы?

Первая радужная служба состоялась 8 лет назад. Они всегда проводятся в рамках Всемирного дня борьбы с гомофобией, трансфобией и бифобией, который приходится на 17 мая.

Меня попросили помолиться об этом мои прихожане, которые участвуют в работе фонда “Вера и радуга”. На протяжении многих лет в подготовке и реализации принимали участие и другие священники. Особенно о. Давид Барон, который взял на себя бремя организации в первые несколько лет. Затем к нам присоединились другие священнослужители.

Лично я никогда не сталкивался с гомофобией в своей семье, приходе или Церкви, ни как священник, ни как студент или преподаватель. Никто никогда не учил меня ничему подобному, никто никогда не заражал меня чем-то подобным. Возможно, именно поэтому эта инициатива показалась мне такой близкой.

Что думает ваше начальство об этих служениях? Евангелическая церковь очень децентрализована, подчиняетесь ли вы кому-то, кто может отреагировать, если посчитает, что это противоречит учению церкви?

Церковь по своей природе консервативна и лишь иногда прогрессивна. Перед епископами стоит трудная задача – соединить воду крещения с огнем духа. С самого начала эта инициатива была с ведома и согласия моего начальства, когда раздавались критические голоса по поводу этих служб, начальство солидарно подтверждало, что Церковь имеет для всех одну и ту же весть о безусловной любви Бога в провозглашении Евангелия, Крещении и Евхаристии, признавая равный доступ к Слову Божьему и Таинствам для каждого верующего.

Кто приходит на радужные службы?

Все, у кого есть нужда.

Католики тоже?

Да.

В конце концов, они не принадлежат к Евангелическо-аугсбургской церкви. Приходят ли они, потому что хотят верить в Бога, но не хотят быть католиками?

Вовсе нет. Они приходят, потому что хотят быть католиками, хотят верить в Бога, но им очень грустно, потому что их не принимают такими, какими они были созданы.

Разве не бывает так, что священник пытается перетянуть католиков на свою сторону? Что он пытается создать “крутую” церковь, которая будет в оппозиции к католической церкви?

Здесь нет оппозиции. Слово “прости” может превратить церковь в безопасное пространство для этих людей, по крайней мере, на один час. И тогда Евангелие, весть о благодати и милосердии Божьем, найдет окно, открытое для человеческого сердца.

На службы приходят и те, кто открыто заявляет о себе как о неверующих. Но они посещают именно ради сообщества и солидарности. Это не богослужение против кого-либо. Речь идет о том, чтобы оставить снаружи все, что разделяет и вредит, и испытать то, что объединяет через средства благодати, доступные Церкви.

Оппозиции может и не быть, но – перефразируя Библию – являетесь ли вы сторожем брата вашего католика?

Я абсолютно не являюсь ничьим опекуном. Наоборот. Литургия каждой из этих молитв готовится командой из дюжины или около того людей различных конфессий, которые составляют молитвы и выбирают тексты.

Одному священнослужителю поручается проповедь, другому – ответный псалом. Мы принимаем все возможные меры, чтобы не было антагонистического содержания.

Но священник извиняется с кафедры за духовенство, не только за лютеран, но и за духовенство в целом, а значит, вероятно, и за католиков. И если вы извиняетесь, вы осуждаете их отношение. Позвольте мне задать другой вопрос: какое право вы имеете это делать? Это не пересечение вашей территории?

Я имею такое же право, как и все остальные. Принимает ли кто-то это и как он это понимает – это его личное дело. Но я никому не причиняю этим вреда.

Я не слышал, чтобы католический священник извинялся с кафедры перед геями и лесбиянками. Это потому, что лютеранская церковь отличается от католической в этой области? Есть ли в ней какие-либо наводящие толкования в отношении ЛГБТ?

В Бытие 1:27 говорится, что Бог создал человека по своему образу и подобию, как мужчину и женщину.

Консервативное направление в богословии интерпретирует это как определение бинарной сексуальности и гетеросексуальной идентичности человека. Раввинистическая экзегеза в мидраше Бршит Рабба и раннехристианские тексты Григория Нисского, Климента Александрийского и Ефрема Сирина, подкрепленные исследованиями современных библеистов, склонны давать несколько иное толкование.

А именно, что Бог по Своему подобию создал то, что является “мужским” и “женским”, что в старых переводах Священного Писания на польский язык передается местоимением “их”, помещенным в конце текста.

Таким образом, у нас есть классическая, строго “бинарная” интерпретация и более андрогинная интерпретация, христологически поддержанная в Послании к Галатам 3:28. Современная наука подтверждает, что человеческая сексуальность выходит за рамки классического дуализма. При интерпретации библейского текста необходимо учитывать тот факт, что он был написан в соответствии с уровнем знаний того времени и культурными нормами, действовавшими столетия назад.

Сегодняшние знания и сексологические нормы, позволяют нам сказать, что определение мужчины шире, а лингвистический анализ исходного текста подтверждает это. Мы находим ряд библейских текстов, которые показывают нам, что человек, созданный по образу и подобию Божьему, может быть разнообразным, небинарным.

Даже сам Бог, в конце концов, не является ни мужчиной, ни женщиной, хотя мы явно обращаемся к нему как “Отче наш”. Лингвистический, а точнее теолингвистический анализ этой темы был разработан профессором Александрой Гомолой в его книге “Бог женщин”.

Прошу прощения? Бог не является ни мужчиной, ни женщиной?

Конечно. Если бы было иначе, это было бы иконоборчеством, как в иудаизме, так и в христианстве. Творец выражает и описывает себя через то, что в культуре принято считать типично мужским, но часто также и строго женским.

Я вижу выражение вашего лица… поэтому позвольте мне обратиться к Библии: Во Второзаконии 32:18, Исаии 42:14 и Псалме 2:7 Бог уподобляется рожающей женщине; в Исаии 49:14-16 и Осии 11:1-4 Бог изображен как мать; в Иове 10:8-12 и Евангелии от Матфея Бог предстает как домохозяйка. В книге Псалмов 22:10 и Исаии 66:10 – Бог даже является акушеркой, которая помогает в наших родах, потому что традиционно именно женщины помогали и помогают женщинам рожать.

Тексты, в которых Бог является воином, пастухом, садовником и поэтому скорее отождествляется с человеком, обычно лучше усваиваются. Сама Библия приглашает нас к критическому прочтению, которое выходит за рамки перевода на польский язык… например, Святой Дух и в еврейском, и в греческом оригинале имеет женский род.

Это лишь небольшой пример того, что Писание говорит о гендерной инклюзивности.

Если сам Бог андрогин, то почему католическая церковь не приемлет ЛГБТ?

Я не вижу последовательной богословской интерпретации этого подхода. Я скорее чувствую, чем понимаю, в этом отношении скорее личную аффектацию, чем продуманную позицию.

Поэтому, говоря об отношении римско-католической теологии к ЛГБТ, а не о неприязни отдельных людей, я предпочитаю принимать во внимание положения Катехизиса Католической Церкви, который предписывает относиться к негетеронормативным людям “с уважением, состраданием и мягкостью”, чтобы “избежать любых признаков несправедливой дискриминации в их отношении” (ССС 2358).

Вас удивляет прогрессирующая атеизация общества?

Секуляризация неизбежна. Церковь все больше и больше живет для себя в юбилеях, церемониях и торжествах, шаг за шагом удаляясь от жизненного опыта обычного человека.

Вы все еще верите в Бога?

Конечно, я верю в иудея Иисуса, сына Марии из Назарета, который является моим Спасителем и имеет одинаковую благодать и милость к каждому человеку. Но я не верю в гомофобного Бога.

Тогда позвольте спросить вас по-другому: вы все еще верите в Церковь?

Если вы спрашиваете об институциональной церкви, то очевидно, что она не выживет в той форме, в которой мы знали ее до сих пор. Это будут довольно маленькие сообщества, мы, вероятно, вернемся к истокам. До недавнего времени религиозные мероприятия из-за большого количества верующих организовывались на стадионах, но сегодня этого уже не происходит.

Это означает, что она не сохранится в том виде, в котором мы ее знали. Люди не будут ходить на мессу каждое воскресенье?

Они будут, но к тому времени, когда церкви опустеют от верующих, священников будет недостаточно.

Вы сами немного отдалились от своей церкви, потому что с июля вы больше не являетесь пастором прихода Святого Мартина в Кракове.

Да, но я по-прежнему веду ретриты и служения. Мое начальство поручило мне функции капеллана для людей, подверженных риску социальной изоляции, и их семей. Эта задача – своего рода миссия, обращение к тем, кто живет на грани социального признания, но может полноценно присутствовать в Церкви.

В чем заключается это служение?

В том, что люди, которые чувствуют себя отверженными, могут напрямую обратиться ко мне за поддержкой. Не только ЛГБТ, но и многие другие люди подвергаются социальной стигматизации.

Я сопровождаю людей с различными трудностями и диагнозами и их семьи. Люди, находящиеся в транзите или проживающие в “свободных зонах ЛГБТ”, жители интервенционных общежитий и лица, выздоравливающие от зависимости и бездомности.

Это люди, для которых стигматизация СМИ – не абстракция, не какая-то “идеология”, а глубоко личная рана, нанесенная самой интимной части их личности. Это родители молодых людей, которые выходят в свет и спрашивают, как им теперь относиться к своему сыну или дочери. Это их сестры, братья, коллеги и пасторы.

Каков опыт молодых ЛГБТ, которые обращаются к вам?

Они принимают близко к сердцу все, что слышат на улице. И они спрашивают, правда ли это, должны ли они думать о себе таким образом. И если они могут думать о себе по-другому, они просят меня объяснить, почему я думаю по-другому.

Но рационально, а не эмоционально, с клише “что Бог любит грешника, но ненавидит грех” и т.д. Некоторые из этих людей были выгнаны из своих домов, другие ушли сами. Одна молодая трансгендерная женщина в период гормонального перехода, меняющая свою внешность из месяца в месяц, стала объектом насмешек, издевательств, вызовов, насилия.

Каждый день по дороге в школу перед ее окном собирались подростки, обзывали ее и бросали камни в ее окна.

Где родители в таких ситуациях?

Они беспомощны. А иногда они сами запутываются и теряются. Она также может быть разной. Я помню свидетельство одной матери, которая пришла к своему пастору, чтобы спросить, что ей теперь думать о своей дочери, которая раньше была сыном. И этот пастор в своей мудрости спросил: “А у вас есть фотография?”

И она показала его, и он внимательно посмотрел и сказал: “Неееет, девочка!”. И, возможно, больше ничего не нужно. Такой маленький жест может разрушить очарование, происходит своего рода экзорцизм. Любовь может изменить все.

Вы несколько раз Вы сказали, что ЛГБТ-человека выгнали из его дома.

Это самые вопиющие случаи. Именно тогда непонимание и путаница видны наиболее отчетливо. Я также знаю евангелического священника, который взял под свою крышу подругу своей дочери, когда она раскрыла свою личность дома и была выгнана.

А затем, что замечательно, он договорился с семьей девушки о ее возвращении домой. Я также столкнулся с ситуацией, когда мать ЛГБТ-ребенка спросила священника, что ей делать, и он прямо сказал ей: “Сатана должен быть изгнан из дома”.

А она?

К счастью, она продолжала искать помощи и понимания. Психолог из местного центра социального обеспечения оказался компетентным и чутким человеком. Она сказала ей, что это нормальное явление.

Поэтому психолог может помочь ей быстрее, чем церковь.

Это было бы несправедливым обобщением. Следует прибегнуть к помощи профессионалов. Эта женщина справедливо заметила, что священник не оказал ей должной помощи. Есть много мудрых священников, и, к сожалению, среди них случайно встречаются и психологи.

Любое ремесло должно осуществляться на основе лучших знаний и опыта, а не на основе убеждений и совести. Это относится ко всем профессиям без исключения.

Вы сами являетесь психотерапевтом.

Да, действительно. Мое участие в клинической работе, особенно во время пандемии, способствовало тому, что работа с пациентами стала для меня приоритетнее функций приходского священника.

Вам надоело быть приходским священником?

Вовсе нет, пандемия и социальная дистанция заставили меня заняться реальной помощью страждущим. Появились депрессивные расстройства, был большой наплыв пациентов, особенно молодых взрослых.

Я понял, что могу быть более полезным в этом пространстве. В то же время я сохраняю свою компетентность как священнослужитель и сопровождаю тех, кто нуждается во мне как в пасторе и богослове.

Пациенты не возражают, что их психотерапевт – священник? В конце концов, психотерапевт должен быть для пациента как чистый лист.

Некоторые из моих пациентов – религиозные люди, и им необходимо, чтобы их мировоззрение уважали. Другие об этом совершенно не знают. Другие удивляются, когда через некоторое время понимают, что их психотерапевт также является священником.

Аналогичное явление может происходить, когда терапевт также является врачом-психиатром или педагогом, и тогда пациент может почувствовать, что он находится в большем контакте с врачом или учителем.

Но есть разница между врачом-психиатром и священником, разница в общественном восприятии.

Я точно не молюсь с пациентами. Я также не занимаюсь терапией в душепопечительских беседах. Я не принимаю терапию от людей, с которыми у меня есть религиозные отношения. Некоторые люди приходят на терапию, не зная, что я религиозный человек. И когда они осознают, это либо что-то с ними делает и требует обсуждения и разграничения, либо не имеет для них никакого значения.

Что это может с ними сделать?

Это может вызвать у них тревогу: священник, исповедь, грех, оценка. Хорошо или плохо я справился? Пациенты могут думать, что их судят по мировоззрению и этике. Есть также люди, которые напрямую обращаются ко мне как к психотерапевту, который разберется в их духовности и религиозности.

Иногда они получают такую рекомендацию после консультации с другим специалистом, с которым я работаю. Как правило, это религиозно настроенные люди, которые очень сильно живут своей верой. Так что это может быть как исцеляющим, так и мешающим фактором.

Как психотерапевт вы работаете с профессором Богданом де Барбаро, который был одним из первых психотерапевтов в Польше, открыто представившим свою политическую позицию. Не является ли радужная служба открытием для политики, принятием одной из сторон?

Точка зрения профессора открыта и ясна, когда этого требует ситуация, и непроницаема, когда она не полезна для какого-то дела. На мой взгляд, это не политическая позиция, а просоциальное действие, выраженное в конкретной эпидемиологической ситуации.

Я отсылаю читателей к лекции профессора Богдана де Барбаро, посвященной открытию 2021/2022 учебного года в Ягеллонском университете, которую можно найти в Интернете. Подобным образом, служба – это просто молитва о мире и уважении к ближнему. Политическая деятельность принципиально отличается, у нее есть свои цели, конкретные программы и избирательные комитеты.

Я спрашиваю о политичности, потому что во время службы радуги вы также говорите, что ЛГБТ испытывают насилие со стороны политиков, представителей местных органов власти, бюрократов. Священник говорит: “Ваш президент отказывает вам в человечности”, и хотя вы не извинились за президента …

… Я могу, если в этом есть необходимость.

Необходимо ли это?

Это стоит того, чтобы восстановить субъектность каждого из двух миллионов негетеронормативных людей в Польше.

Не кажется ли вам, что, проводя эти служения в такой стране, как Польша, вы совершаете харакири?

Я понимаю, насколько жестким может быть разговор о различной религиозности, или сексуальности. Молитва может сделать другого менее чужим и признать его своим.

Один мой коллега-психолог иногда напоминает мне, что мы осваиваем новые навыки за несколько недель, но нам требуются годы, чтобы избавиться от устоявшихся привычек.

Значит, никакого беспокойства?

Бывали случаи, когда другие люди испытывали чувство тревоги.

Кто?

Я бы скорее сказал, кто помог мне преодолеть мои страхи. Я встретил замечательных людей, врача Артура Каптуркевича, президента фонда “Вера и Радуга”, филолога Ежи Кшишпиеня, музыканта Лукаша Лакси и прекрасных людей из хора “Кракофония”.

Страхи лучше всего преодолевать с кем-то, кто немного смелее вас. В своей истории Церковь обычно проповедовала Евангелие в неблагоприятных обстоятельствах. Для этого вам не нужны ни государственные субсидии, ни телевидение, ни радио. Всего несколько квадратных метров под крышей и открытые сердца.

И все же институциональная церковь, особенно католическая, также сталкивается с проблемами, с которыми она, возможно, никогда не сталкивалась. Что бы вы изменили в нем?

Я могу сказать, что такое церковь моей мечты: скромная.

Скромнее, чем сегодня?

Просто скромной, то есть такой, которая позволяет каждому чувствовать себя как дома. Каждый лучше всего знает, что его беспокоит, что ослепляет его от Христа и заглушает Евангелие.

Радужные службы, вероятно, также являются выражением веры не только в скромную церковь, но и в церковь, которая отличается от нынешней католической церкви – то есть, веры в церковь, более дружелюбную по отношению к ЛГБТ и ко всем отверженным. Вопрос в том, не является ли все это выдачей желаемого за действительное.

У человека не должно быть амбиций, исчисляемых сотнями и тысячами. Иисус сказал: “Где двое или трое соберутся во имя Мое, там Я посреди них”. Роль духовенства заключается в том, чтобы быть ровным с одним человеком. Потому что два человека – это уже Церковь.

И будете ли вы продолжать руководить радужной службой?

Да.

И будете ли вы продолжать протестовать?

Я отвечу цитатой из “Когда они пришли…”. Нимёллер:

“Когда нацисты пришли за коммунистами, я молчал – я не был коммунистом. Когда посадили социал-демократов, я молчал – я не был социал-демократом. Когда они пришли за гомосексуалистами, я не протестовал – я не был гомосексуалистом. Когда они пришли за евреями, я молчал – я не был евреем. Когда они пришли за мной – протестовать было некому” (Мартин Нимёллер – немецкий лютеранский пастор, узник концентрационных лагерей Заксенхаузен и Дахау с 1938 по 1945 год).

Источник: Wirtualna Polska

Поделитесь с друзьями