15 августа, 2022
Мустафа Акйол выступает за реформу ислама изнутри

Мустафа Акйол выступает за реформу ислама изнутри

Мустафа Акйол лучше других знает о проблемах, связанных с законами о вероотступничестве. В 2017 году турецкий мыслитель должен был читать лекции в Малайзии. Однако, когда он завершил свою поездку, к нему подошли агенты малазийского правительства и задержали его на 18 часов по приказу агентов федерального Департамента по делам ислама. Его лекция противоречила законам Малайзии о вероотступничестве, и ему было предъявлено официальное обвинение в преподавании религии без разрешения.

Несмотря на пережитые испытания, Акйол продолжает хорошо отзываться о стране и принижает свой опыт по сравнению с опытом других людей, столкнувшихся с подобными обвинениями в некоторых странах с мусульманским большинством.

Власти Малайзии были особенно возмущены тем, что он использовал кораническую фразу “la ikraha fiddin”. Эта фраза, которую можно перевести как “в религии нет принуждения”, часто приводится в качестве примера религиозной терпимости, содержащейся в самом священном тексте ислама. Действительно, пересмотр авторитетных источников на основе разума лежит в основе новой книги Акйола: “Открытие мусульманских умов: Возвращение к разуму, свободе и толерантности”.

Акйол приобрел международную известность благодаря своей работе в качестве обозревателя в родной Турции, где он объединил свои интересы в суннитской исламской мысли и классическом либерализме. Сегодня он является научным сотрудником Института Катона в Вашингтоне, округ Колумбия, и колумнистом в газете “Нью-Йорк Таймс”.

Эта книга, в некоторой степени, выросла из разочарования тем, что произошло на Ближнем Востоке за последнее десятилетие, включая провал “арабской весны”, в ходе которой идеология исламского превосходства получила популярность в таких группах, как ИГИЛ, и в то же время произошел реванш авторитаризма, например, в Египте”, – сказал Акйол в интервью Religion News Service. “Это было печально для тех из нас, кто беспокоится о свободе в мусульманском мире, но я также осознал, что существует растущая этическая брешь в некоторых пуританских традициях ислама, и захотел глубже изучить источники”.

Книга предлагает введение в исламские источники и точки зрения, которые, как утверждает Акйол, часто игнорировались или не принимались во внимание по ряду причин на протяжении веков. Не последнюю роль играет тенденция исламских ученых выбирать интерпретации, которые благоприятствовали централизованным и часто авторитарным тенденциям – в частности, тенденциям их покровителей.

Работа Акйола предлагает читателю путешествие в забытые, но важные богословские дебаты, которые происходили среди мусульманских ученых в Средние века. Наиболее важные из них происходили между двумя школами исламского богословия, известными нам сегодня как ашариты и мутазилиты. Мутазилиты придерживались мнения, что вера в значительной степени совместима со свободой воли, и считали, что все люди обладают естественным этическим компасом. Напротив, ашариты выступали за более предопределенный взгляд на мир. Именно ашариты победили в этих дебатах.

В исламских исследованиях эта победа часто изображается как закрытие двери для рациональных взглядов и реформ на века. “Если не обсуждать эти вопросы, то глубоко текстуальное мышление может доминировать над мышлением, и существует серьезный предел тому, что можно привнести в разговор о взаимоотношениях между этикой и шариатом”, – сказал Акйол, используя арабское слово для обозначения исламского правового канона.

Это особенно актуально при обсуждении вероотступничества в книге. Отступничество остается преступлением, караемым смертной казнью в нескольких странах с мусульманским большинством, и одним из основных преступлений во многих других. Законы о вероотступничестве используются не только для подавления тех, кто хочет покинуть ислам. Такие законы часто использовались для подавления тех, кто проповедовал гетеродоксальные взгляды на ислам.

Одним из известных примеров, упомянутых Акйолом, является суданский ученый и инженер Махмуд Таха, который был убит в 1985 году за то, что, среди прочего, проповедовал, что толерантные мекканские суры, или главы Корана, должны иметь приоритет над исторически более поздними мединскими сурами. За это и другие утверждения Таха был казнен суданским правительством, улыбаясь, когда ему на голову надевали капюшон для повешения.

“Одним из явных источников напряженности между свободой и мейнстримной исламской традицией является запрет на вероотступничество”, – сказал Акйол в интервью RNS. “Правильно ли переводить rida как вероотступничество – это всего лишь одна из дискуссий, которую мы должны провести сейчас”. Другая острая проблема – смертная казнь за богохульство. Как долго мы будем ждать, пока ортодоксальные ученые придут к консенсусу о свободе слова, в то время как людей убивают за богохульство? У нас есть люди, убитые в Пакистане и других странах из-за законов о богохульстве или споров по поводу законов о богохульстве”.

Акйол утверждает, что арабское слово rida, скорее всего, относится к актам политической измены и предательства, а не к религиозной вере. В средневековый период цивилизации всего мира придерживались аналогичной точки зрения, смешивая политическую верность с религиозной верой, как это было в соседней Византийской империи. Действительно, вплоть до эпохи Возрождения в английском языке выражение “to turn Turk” использовалось для описания как “предателя”, так и того, кто стал мусульманином. В современном английском языке это выражение архаично, но в прежнем употреблении оно встречается в пьесе Шекспира “Гамлет”. Тем не менее, утверждает Акйол, Коран и самые ранние исламские источники приводят примеры тех, кто покинул ислам, не понеся наказания.

Акйол напоминает своим собратьям-мусульманам, что они были бы глубоко оскорблены, если бы сегодня христиане принимали законы об отступничестве, угрожающие новообращенным в ислам. Для Акйола эта книга – последняя в его карьере, посвященной исследованию и аргументации совместимости ислама с классическими либеральными ценностями и Просвещением, ранее на Западе были опубликованы его работы, “Ислам без крайностей” и “Исламский Иисус”.

“Одна из целей книги – доказать, (что) этические ценности исходят из человеческой природы. Поэтому эти ценности существуют вне религиозных границ. Следовательно, книга предлагает глубокую критику нынешнего парохиализма в мире ислама. И, конечно, это не проблема, характерная только для ислама. Любое сообщество, отвергающее универсальное человеческое достоинство, порождает нетерпимость и угнетение”.

Поделитесь с друзьями