7 июля, 2022
Путешествие из безмолвия: Как медитация вдохновила великого джазмена Джона Колтрейна

Путешествие из безмолвия: Как медитация вдохновила великого джазмена Джона Колтрейна

В год 53-й годовщины со дня смерти Джона Колтрейна учитель дзен Шон Мерфи вспоминает об иконе джаза и о том, как практика медитации и глубокий интерес к восточным традициям легли в основу его монументальных работ последнего периода.

Однажды предрассветным утром 1964 года уже легендарный саксофонист Джон Колтрейн сидел в медитации в своем доме на Лонг-Айленде, когда структура и темы его шедевра, альбома A Love Supreme, пришли к нему во всей полноте. “Это был первый раз, когда у меня было все”, – сказал он, вспоминает его жена, пианистка и арфистка Элис Колтрейн, с которой он разделял практику медитации и глубокий интерес ко всему духовному.

Это был не первый раз, когда Колтрейн, который стал считать свою музыкальную импровизацию формой медитации, испытал то, что он считал божественной благодатью. Он избавился от зависимости – своего первого, неудачного пути к запредельному – в 1957 году после того, что он описал как “изменяющий жизнь духовный опыт”, который помог ему преодолеть героин и алкоголь и направил его на поиск других средств трансцендентности, через медитацию, молитву и музыку. Его поиски также окажут глубокое влияние на мир джаза и на культурный ландшафт западного общества.

“Всегда есть новые звуки, которые нужно представить: новые чувства, которые нужно испытать. И всегда есть необходимость продолжать очищать эти чувства и звуки, чтобы мы могли действительно увидеть то, что мы открыли, в чистом виде.” – писал Джон Колтрейн

Спустя 50 лет после своей смерти в 1967 году Колтрейн остается культурной и духовной иконой, оказывая на джаз влияние, которое нельзя игнорировать – настолько сильное, что оно породило странное явление, несомненно, единственное в своем роде: церковь Святого Джона Колтрейна. Расположенная в Сан-Франциско, SJCC – это настоящая община поклонения, которая существует и по сей день, используя A Love Supreme, фирменную работу Колтрейна, как священное писание и гимн.

До Колтрейна джаз в основном считался чувственной, даже рискованной формой самовыражения, связанной как с алкогольными возлияниями, так и с освобождением. Но джаз и духовность всегда были связаны друг с другом.

Джаз – импровизационная форма искусства – требует момента. То есть полного погружения в него. Меня давно поражает необыкновенная чистота лучших образцов этой музыки, несмотря на то, что она часто создавалась в самых нечистых условиях: прокуренные клубы, алкоголь, наркотики и неизбывное бремя расовых предрассудков. Как такое возможно? Как дзен-практик/учитель и музыкант, я чувствую, что ответ кроется в том, что мы в дзен называем деятельным самадхи – погружение в действие от момента к моменту настолько полное, что оно становится по сути медитативным состоянием. 

Импровизационная музыка, по крайней мере на том уровне сложности, который демонстрирует джаз, требует отбросить эго – если вы начнете думать о хорошем или плохом, пытаться произвести впечатление, отвлечься на спущенную в последний момент ноту, пытаться предвидеть следующий момент или отдаться чему-то еще, кроме того, что происходит сейчас, вы проиграли. Чтобы играть по-настоящему великую импровизационную музыку, вы должны потерять себя.

Лучшие музыканты, такие как Колтрейн, способны вызвать погружение в момент, которое может преодолеть даже самые плохие условия, личные проблемы или состояние здоровья. Конечно, это не означает, что некоторые музыканты не раздувают себя после, возвеличивая и присваивая себе заслуги за то, что, по сути, прошло через них –  ту большую силу, на которую часто ссылался Колтрейн. Но Колтрейн не был одним из них.

Сложные поздние альбомы Колтрейна были задуманы как стопроцентное духовное свидетельство, сообщение о продолжающемся, бесконечном духовном поиске великой тайны.

Можно сказать, что самая настоящая и глубокая импровизация – это акт веры, потому что исполнитель никогда не знает, что произойдет. Колтрейн знал это, особенно в поздние годы своего творчества, и сознательно выражал его как в словах, так и в музыке. Известный своим глубоким интересом к медитации и традициям индуизма и буддизма – он специально посещал храмы дзэн во время своего турне по Японии в 1966 году, а в одном из своих поздних интервью процитировал «Сутру помоста шестого патриарха дзэн” – его духовные вкусы оставались эклектичными: от Кришнамурти до Корана, Библии и даже Эдгара Кейса, и он сохранял в значительной степени теистический взгляд на абсолют. A Love Supreme явно представлен как подношение Богу, как высшему существу.

Духовная составляющая этого альбома нисколько не уменьшила его привлекательности – он остается вторым самым продаваемым джазовым альбомом всех времен после “Kind of Blue” Майлза Дэвиса, на котором также присутствует Колтрейн. Тем не менее, переживание высшей любви, запечатленной в этой музыке – не говоря уже о гораздо более сложной музыке в последующих альбомах Колтрейна, таких как Meditations, Ascension и Om – порой может стать для слушателей непростой задачей. A Love Supreme просто раздвигает границы, от которых поздний Колтрейн отказался, все дальше углубляясь в свободный джаз, иногда переходя к случайным, негармоничным гудкам и визгам, исследующим дальние края музыкальности, его инструмента и иногда терпения его слушателей.

Но разве не такова духовная жизнь? Принятие жизни во всей ее полноте включает в себя как боль, так и красоту – таковы основы буддизма. Так и в сложных поздних альбомах Колтрейна, которые можно описать по-разному: они выходят далеко за рамки простой медитации, превращаясь в мольбу, увещевание, взывание к небесам – или, как предполагают некоторые, в разговор с Богом на языке, понятном только ему. Эти работы Колтрейн задумывал как стопроцентное духовное свидетельство, сообщение о продолжающемся, бесконечном духовном поиске великой Тайны, а не как некое мирное и гармоничное достижение ответов. Такой подход весьма схож с непрерывным, постоянно углубляющимся вопрошанием в практике дзенских коанов.

Возможно, Колтрейн и сам это хорошо понимал, о чем свидетельствует его ссылка на “Сутру помоста в описании его эволюции: “Никогда нет никакого конца. Всегда есть новые звуки, которые нужно представить, новые чувства, которые нужно получить. И всегда есть необходимость продолжать очищать эти чувства и звуки, чтобы мы могли действительно увидеть то, что мы открыли, в чистом виде. Чтобы мы могли более ясно увидеть то, чем мы являемся. Таким образом, мы сможем передать тем, кто нас слушает, суть – лучшее из того, чем мы являемся. Но чтобы сделать это на каждом этапе, мы должны продолжать чистить зеркало”.

Божественная сила – Бог, как определил ее Колтрейн, – дышит через всех нас, сказал Колтрейн, и последние годы его жизни можно рассматривать как попытку – иногда через борьбу – вдохнуть Бога через свой саксофон.

“Как только вы осознаете эту силу единства жизни”, – писал Колтрейн в примечаниях к альбому 1965 года “Meditations”, признанному продолжению “A Love Supreme”. “Вы не можете забыть об этом. Это становится частью всего, что ты делаешь… Однако моя цель в медитации на эту тему через музыку остается… поднять людям настроение настолько, насколько я могу. Вдохновлять их на то, чтобы они все больше и больше осознавали свои возможности жить осмысленной жизнью”.

“Я верю во все религии”, – сказал Колтрейн. “Сама истина, на мой взгляд, не имеет названия, и каждый человек должен найти ее сам.

Шон Мерфи

Lion’s Roar

Поделитесь с друзьями