26 сентября, 2022
Спасение и нирвана с точки зрения христианской сотериологии

Спасение и нирвана с точки зрения христианской сотериологии

В декларации Собора об отношении Церкви к нехристианским религиям Nostra Aetate указан наряду с иудаизмом, исламом и индуизмом буддизм, который по самой своей природе не задает вопросов о Боге и даже указывает путь к радикальному освобождению от всех связей с Ним. В глазах буддийских верующих христианин и страдающий за него Христос не отвечают на их вопросы, не указывают путь к свободе от страданий и возможности индивидуального спасения.

Каждая вера требует двойной точки зрения: сначала своими глазами, а затем взгляд “со стороны”, с точки зрения убеждений и представлений обычного человека. Все религии отвечают на схожие и фундаментальные вопросы о происхождении и цели человека и мира, о путях преодоления страданий, о стремлении к свободе и спасению, а также о принципах правильной жизни и правильного поведения. Истинная сила религий проявляется только в том, что они представляют конкретные пути спасения – пути жизни, которые ведут от заключения в реальность зла, страдания и отчуждения к счастью и исполнению, которых мы ждем с надеждой.

Соборная декларация Nostra aetate начинается с напоминания о человеческих ожиданиях от религии, позволяющей человеку открыться другой реальности. Как мы читаем:

“Люди обращаются к различным религиям за ответами на глубокие тайны человеческого существования, которые, как и в прошлом, продолжают волновать человеческие сердца: что есть человек, в чем смысл и цель нашей жизни, что есть добро и что есть грех, в чем источник и цель страдания, какими средствами можно достичь истинного счастья, что есть смерть, суд и справедливость после смерти, что, наконец, есть та конечная и невыразимая тайна, которая охватывает наше существо, из которой мы берем свое начало и к которой мы стремимся “1.

На поставленные таким образом вопросы разные религии отвечают по-разному. Целью данной статьи будет не подробное изложение учения двух великих религий – христианства и буддизма, а попытка углубиться и ответить на вопросы, связанные с прохождением человеком пути к спасению. В этой работе мы рассмотрим четыре благородные истины и вопрос о спасении в нирване, чтобы иметь возможность оценить их в свете христианского учения о спасении. Имея в виду последователей буддизма, мы попытаемся найти место в Божьем плане спасения для нехристиан и тех, кто находится вне церкви. Давайте посеем семя, и “пусть ветер унесет его”.

I. Вопрос, на который нужно ответить

Иоанн Павел II в своей энциклике Fides et ratio написал: “Есть много способов, с помощью которых человек может стремиться к лучшему познанию истины и тем самым делать свою жизнь все более человечной”.3 Бога, в конце концов, мы встречаем в контакте с миром – с людьми, с вещами… Встреча с Ним уникальна для каждого. Как бы мы Его ни называли – Бог, Свет, Разум, Сущность вещей, Сила; может быть, мы вообще не будем Его называть – есть только одна уверенность: Он есть4.

За почти провокационным вопросом о необходимости какого-либо Спасителя и обязанности стремиться к освобождению скрывается определенная предпосылка – спасение или освобождение будет главной или одной из главных идей в тех религиях, которые воспринимают мир как недружелюбный, а жизнь в нем – как некое угнетение, рабство, скандал. В то же время они предполагают – имплицитно или эксплицитно – существование чего-то, что выходит за пределы “этого мира”. Они постулируют другой мир – более разумный мир, в котором человек наконец-то будет “дома”. Он не обязательно должен восприниматься как “мир”; это может быть состояние – такое, которое позволяет познать истинный и часто обыденный смысл “бытия”.

Будду не интересовали метафизические рассуждения о конечности или бесконечности мира, сущности души и жизни после смерти. В его глазах эти соображения были бесплодными; они не могли уничтожить страдания и сделать возможным достижение счастья в нирване.

Иллюстрацией к образу мышления Будды является одна из его притч:

“Это как если бы человек, раненный отравленной стрелой, друзья и родственники которого хотят позвать врача, заявил, что не желает, чтобы стрела была извлечена из раны, пока он не узнает, кто тот человек, который ранил его, […] какой это был лук или из какого материала сделана его тетива, […] была ли стрела вырезана из дикого или садового куста […]. К тому времени, когда человек узнал бы все это, он, очевидно, уже умер. То же самое верно и в отношении изучения ответов на вопросы о том, вечен ли мир, едины ли душа и тело, существует ли Будда после смерти. Независимо от того, будут ли ответы положительными или отрицательными, мы все равно имеем дело с рождением, старением и смертью, печалью, слезами, страданием, горем и отчаянием….. Я никогда не говорил об этих вещах, потому что это не привело бы ни к исчезновению боли, ни к спокойствию и нирване. Что, с другой стороны, я объяснил? Я объяснил страдание, его источники и разрушительную силу, и показал путь к устранению страдания. Ибо это единственное, что я нашел полезным.5 

Основой буддийского учения о спасении является страдание и его уничтожение. Именно страданиям Будда посвятил шесть лет отречения и умерщвления, чтобы после 40 дней медитации достичь высшего и совершенного просветления (нирваны). Суть этого опыта он раскрыл в проповеди о так называемых четырех благородных истинах, которые являются толкованием буддийского учения о пути к спасению.

II. Четыре благородные истины

1. Истина о страдании (дуккха)

“Великая истина” – это основа учения Будды:

“И это, о монахи, благородная истина страдания: страдание – это рождение, страдание – это старость, страдание – это болезнь, страдание – это смерть, страдание – это общение с тем, кого мы не любим, страдание – это разлука с тем, кого мы любим, страдание – это неисполнение желаний; одним словом, страдание – это пять категорий элементов, которые питают жажду существования “6.

Человеческому разуму трудно усвоить истину о вездесущности страдания. Как относиться к здоровью, счастью или взаимной любви между двумя людьми? Отвечая на этот вопрос, буддизм утверждает: все есть страдание. Нет ничего постоянного, но все проходит с абсолютной уверенностью.

Когда мы пишем об универсальности страдания, мы сталкиваемся с буддийской доктриной “не-самости”, которая отрицает существование самости и души в эмпирической сущности с чертами неизменности или вечности7 . Его содержание было представлено Буддой во второй проповеди, в которой он анализировал человеческую природу с точки зрения ее составных элементов (skandha). К ним он относил: тело (рупа), чувства (ведана), восприятие (санна), черты характера и склонности (самкха), сознание (виннана)8. Все они подчинены закону непостоянства и распадаются в момент смерти. Это не что иное, как подтверждение хрупкости человеческой природы, которая никогда не станет основой прочного счастья. Вывод, к которому пришел Будда, мог быть только один: нет ничего, что могло бы существовать вечно даже после смерти.

2 Истина о происхождении страдания (самудайя)

Его основой является факт быстротечности всего обусловленного существования9. 9 Это также является источником двух других свойств бытия: способности испытывать страдания и несубстанциональности существования (душа, вечная материя, самость)10.

Источником страданий в настоящей и будущей жизни являются желания:

“И это, о монахи, благородная истина о происхождении страдания: источником страдания является желание, которое создает новые воплощения, сопровождаемые удовольствиями и страстями, которые удовлетворяются здесь и там – желание удовольствий, желание существования и желание не-существования “11.

Желание проявляется в трех основных формах: желание удовольствия, желание быть и “желание небытия”. 12 Оно никогда не действует изолированно. Следуя учению Будды, мы сталкиваемся с неразрывной связью между желанием, страданием и неведением. Выбор, который мы делаем в жизни, и действия, которые являются его естественным следствием, коренятся в неправильном понимании природы мира и приводят к страданиям, которые ожидают нас в будущих воплощениях.

3 Истина об уничтожении страдания (ниродха)

Согласно тому, что проповедовал Будда, человек может “освободиться” от страданий и достичь спасения в нирване:

“И это, о монахи, благородная истина об избавлении от страданий: уничтожение этого желания путем полного уничтожения желания, отказа от него, отказа от него и освобождения, не давая ему доступа “13.

Есть способ уменьшить страдания. Для этого необходимо устранить его причины, то есть избавиться от всех эгоических потребностей, достигнув состояния нирваны. Это состояние “освобождения” достигается путем отстранения от всего окружающего, умерщвления похоти и погашения желаний.

4 Истина о пути к уничтожению страдания (магга)

Этим Будда объясняет, как совершается переход к нирване:

“И это, о монахи, благородная истина пути, ведущего к уничтожению страданий: это благородный путь, состоящий из восьми частей: правильного взгляда, правильной решимости, правильных слов, правильного действия, правильной жизни, правильного стремления, правильного сосредоточения, правильной медитации.14 

Эта истина раскрывает восемь обязанностей, которые составляют нормативный стандарт буддийского поведения. Согласно каноническим источникам, список рекомендаций замыкается на трех понятиях: мудрость (панна), нравственность (сила), созерцание (самадхи)15. Выполнение рекомендаций “восьмеричного пути” в своей жизни позволяет пережить просветление и освобождение и, следовательно, реализовать идеал буддийской святости – достоинство арханта(Тхеравада) или бодхисаттвы (Махаяна)16. Эта святость относится как к мужчинам, так и к женщинам.

Нирвана, которая буквально переводится как “погасание” или “угасание”, описывается в палийском каноне с помощью различных терминов. Эти – как бы мы их назвали – поэтические высказывания характеризуются своим позитивным характером. Благодаря им нирвана предстает как: место, тишина, уверенность, убежище, счастье, цель, мир, чистота, истина, то, что несотворенное, бесконечное, высшее, вечное, хорошее и продолжительное. Именно так понимали нирвану в раннем буддизме17.

Внимательное чтение философских глав палийского канона обращает внимание на совсем другие, негативные (не отрицающие поэтического утверждения нирваны) понятия, например, “освобождение”, “сдувание”, “погасание”. Они не могут относиться просто к человеку или личности, а также к эго или самости, поскольку сам Будда отрицал их существование; то, что гасится, – это “тройной огонь жадности (страсти), ненависти и мракобесия”.18 Так описываются три основные формы зла, толкающие людей на поступки, которые обуславливают новые воплощения. И пока они не будут погашены, круг страданий будет продолжаться.

Прослеживая жизнь Будды, можно обнаружить две формы нирваны. Первая связана с его опытом пробуждения во время медитации под деревом бодхи; во вторую он вошел, когда его дни подходили к концу. Нирвана при жизни по-прежнему означает эмпирическое существование (переживание своего существования как состояния, свободного от ненависти, страсти и слепоты), но все факторы, обуславливающие процесс новых воплощений, аннигилированы. Ум такого человека остается свободным “от негативных ментальных состояний и эмоций, таких как сомнения, страх, тревога или опасения”. 19 Все, что остается – это путь к великой (“совершенной”) нирване (маха-паринирване) и вхождение в нее в момент смерти.

Трудно найти четкие ответы на вопросы о природе великой нирваны. Нет ни личности, ни перерождения, и мир перестает существовать для человека, который это переживает. Будда направляет мысли на огонь – никто не может сказать, куда он делся, когда погас. Только процесс сжигания подошел к концу20.

Однако стоит помнить, что образ задувания огня никоим образом не предполагает уничтожения. На вопрос о природе нирваны мы получаем два ответа: негативные выражения – уничтожение страданий, и позитивные – образ райского счастья21.

III. Спасение в нирване

Чтобы понять феномен спасения в нирване, необходимо обратиться к важнейшим направлениям буддийской религиозной традиции. В этой статье мы сосредоточимся на позитивном взгляде на нирвану, представленном мадхьямикой, “срединным путем” махаянистского буддизма. Эта школа была основана во втором веке после Рождества Христова Нагарджуной и Ариадной и развивалась в течение последующих веков в Индии, Тибете, Японии и Китае. В настоящее время эти взгляды можно найти в учениях Далай-ламы XIV.

Школа Мадхьямика выражает природу нирваны через концепцию всеведения. Для того чтобы понять суть вопроса, необходимо осознать, что невежество является основной причиной страданий, которыми пронизано человеческое существование. Прежде всего, это касается причинно-следственных связей, которые определяют жизнь (и, следовательно, страдание). Истинную структуру этих явлений можно разглядеть через свет, которого нас лишает невежество. Лекарство, позволяющее выйти из этой летаргии, – это опыт просветления, который приносит истинное знание обо всех существах и о взаимосвязи между космосом и жизнью. В смысле высшего мышления, это абсолютное знание, которое является решающим атрибутом Будды, имеющим своим источником совершенно освобожденный интеллект. Это происходит потому, что мир мышления Будды – это не мир мышления существа, которое еще не достигло просветления. В последнем смысле – из-за абсолютной природы этих мыслей (они являются мыслями абсолюта об абсолюте) – этот термин не относится к Пробужденному22.

Один из самых выдающихся специалистов по буддизму, Э. Конзе, пытается объяснить точку зрения, согласно которой именно всеведение является конечной целью человека (т.е. его спасением). Описывая состояние человека, стремящегося постичь дхарму (учение, проповедуемого Буддой), он упоминает три основных качества: защита от физических страданий, стремление освободиться от страха, тревоги и беспокойства, отделившись от всех привязанностей к себе (включая все их последствия, в том числе смерть), и надежда на то, что человек станет центром спокойствия и чистой силы, которая позволит ему справиться с проблемами мира23.

Исследователь обращает внимание на ценности, которые человек постоянно желает и ищет. Мы говорим о свободе от физической боли, тревоги и забот повседневной жизни. Согласно буддийской точке зрения, большинство людей не полностью осознают беспрецедентную и универсальную истину о драматизме человеческого страдания. Это можно исправить и начать процесс формирования сознания, благодаря которому такое желание сразу же появится.

По сути, это стремление к свободе, и по своей природе стремление к свободе оказывается стремлением к спасению.24 Понимаемое таким образом, оно делает возможной новую жизнь. Понимаемая таким образом, она позволяет избавиться от подавляющего и негативного. Таким образом, это освобождение к свободе, которое ведет к правильному осмыслению ценности свободы. Именно это составляет суть нирваны и образ спасения, на который ссылаются в этом пункте, – свобода, включающая в себя все счастливое и окончательное. Поэтому можно поставить знак равенства между абсолютной свободой и абсолютным счастьем, которые становятся уделом просветленного (спасенного) в нирване.

IV. Христианское учение о спасении

1 Христос – всеобщий Искупитель

Христос признается всеми книгами Нового Завета как единый Спаситель творения всех времен и мест. В Первом послании апостола Иоанна мы читаем, что Он “искупительная жертва за наши грехи, и не только за наши, но и за грехи всего мира.” (1 Иоанна 2:2, СРП). Его искупительная роль объявлена универсальной (для всех без исключения), полной (как тот, кто передает полноту спасения), уникальной (не нуждающейся в аналоге) и высшей (никто не может сравниться с Ним, а тем более превзойти Его в Его искупительной функции). Универсальность этой роли означает, что Христос победил зло, простил грехи, смыл их пятно и сделал возможным новое существование для Своих возлюбленных детей. В Новом Завете спасение человека зависит исключительно от Христа, и термин “Спаситель” приписывается Ему целых 16 раз. 25

Как Адам принес грех и духовную смерть всем людям, так Христос дал оправдание и жизнь верующим (ср. Рим 5:12-21). Он умер “за всех” (ср. (ср. 2 Кор. 5:14-15), поэтому Его искупление космическое, ибо оно освобождает и преображает все творение (ср. Рим. 8:18-23). Святой Петр без колебаний говорит: “Ни в ком другом нет спасения! И нет другого имени под небесами, которым мы можем спастись!” (Деян. 4:12, СРП).  Уникальное посредничество Христа будет подчеркнуто в одной из поздних книг Нового Завета: “Ведь Бог один, и один посредник между Богом и человечеством — сам Человек, Христос Иисус, отдавший Себя как выкуп за всех”. (1 Тим 2:5-6, СРП).

Святой Иоанн использует в своих трудах характерные термины, которые подтверждают вселенское значение откровения Христа. Он говорит здесь о свете, пути, истине и жизни, подразумевая откровение и спасение. Христос во время своей прощальной речи заявляет: “Я — Путь, Истина и Жизнь. Только через Меня можно прийти к Отцу”. (Ин 14,6, СРП). Для святого Иоанна это означает принятие Его как единственного источника вечной жизни: “Бог дал нам вечную жизнь, и эта жизнь — в Его Сыне. У кого есть Сын, у того есть жизнь; у кого нет Сына Бога, у того нет жизни.”.(1Ин 5,11-12, СРП).

Уже упомянутый святой Петр определяет Христа как единственный источник спасения (ср. Деян. 4:12) и говорит о Нем как о “Господе всех”. В то же время он отмечает, что “Он принимает всякого, кто чтит Его и делает добрые дела, из какого бы народа он ни был.” (Деян. 10:35, СРП). 

С другой стороны, святой Павел в своей речи в Ареопаге проявляет уважение к религиозным традициям, которые находятся “до” и “вне” Христа и христианской вести (ср. Деяния 17:22-31). Святой Лука указывает на то, что весть о воскресшем Христе не отменяет прежнего желания афинян испытать “неведомого” Бога. Хотя Иисус чаще всего ограничивал свое учение своим собственным народом, нельзя забывать о фундаментальных требованиях следовать за Ним и исповедовать Его перед всем миром: “того, кто открыто признает Меня перед людьми, признает и Сын человеческий перед Божьими ангелами”. (Луки 12:8-9, СРП). С самого начала служение Иисуса носило признаки универсализма: именно он провозгласил Бога, заботящегося обо всех людях (ср. Мф. 5:43-48), говорил о Царстве Божьем не только евреям (ср. Мф. 8:11), исцелял тех, кто приходил из нееврейских земель (ср. Мк 3:7-8), он указал на римского сотника как на образец веры (ср. Мф 8:10), он похвалил веру самарянки, исцеленной от проказы (ср. Лк 17:18-19), и он согласился с утверждением хананеянки, что язычник может участвовать в еврейских привилегиях (ср. Мф 15:21-28). Царство Божье, которое он провозгласил, было всеобщим, не имеющим культурных, расовых или религиозных барьеров или границ 26.

2. Вне Церкви нет спасения?

Теологическое утверждение extra Ecclesiam salus nulla недвусмысленно указывает на исключительный характер христианства. Рамки данной статьи не позволяют вспомнить историю этой максимы. Вот почему мы должны сосредоточиться прежде всего на том, чтобы напомнить о ее религиозной глубине и ограниченности.

Универсальность Церкви достигает своего полного измерения в день Пятидесятницы. С этого момента Церковь начинает готовиться к возвращению Христа в конце света. Он также должен выполнять миссию: “Итак, ступайте и сделайте все народы Моими учениками. Крестите их во имя Отца, Сына и Святого Духа”. (Матфея 28:19, СРП). Со дня Пятидесятницы Церковь становится кафолической и вселенской: она способна собрать вместе всех людей, независимо от культурных и расовых различий; она кафолическая, потому что провозглашение Благой вести обращено ко всем – к человечеству.27

Не следует забывать, что Церковь – это тоже институт. Именно через Церковь конкретизируются пути, позволяющие Христу достичь всех людей, чтобы объединить их в отношениях, которые будут становиться все более универсальными. Это истинная сущность Церкви, понимаемой как институт спасения; это то, что свидетельствует о ее “миссионерском характере”.

О необычности христианства и Церкви можно говорить с полным убеждением, но спасение можно получить и в силу соответствующей предрасположенности. Это происходит в случае непреодолимого незнания – в обрядах, поклонении и моральном измерении нехристианских религий. Христианство – единственный путь спасения, но не следует упускать из виду наличие других путей, существование которых никоим образом не ставит под сомнение правильно понимаемую исключительность христианства и Церкви.

Исключительность – еще одна черта, которая не должна исключать (не забывая о соответствующих условиях) возможность спасения вне Церкви. Своеобразная “открытость” для других религий не лишает христианство его исключительности в качестве универсального средства спасения. С другой стороны, абсолютность говорит о ценности христианства как универсального средства спасения и указывает на его полноту, завершенность и безусловность. Существующая “относительность” позволяет говорить о возможности спасения в нехристианских религиях, но только при условии правильного объяснения и учета всех возникающих деталей.

V.Спасение нехристиан

Подходя к теме спасения не евангелизированных или нехристиан, можно расширить слова святого Луки о “неведомом Боге” (Деян. 17:23) и говорить о неизвестном Христе, который действовал и действует везде, для всех и на протяжении всей истории (хотя часто скрытым образом). Посредством конкретных исторических событий Он дал и продолжает давать полноту искупления и спасения. Христос реально присутствует во всем творении и истории, но не так, чтобы обезличить Его или свести к простой “идее Христа” или некоему универсальному принципу. Именно через веру в воскресение можно говорить об Иисусе как о посреднике спасения для всех людей (ср. 1 Кор 15:20-28).

Всеобщая история спасения предполагает не только его осуществление отдельными людьми, но и использование различных плоскостей (религий). Доктрины и таинства этих религий в какой-то степени могут быть средством реализации универсального плана спасения. В конце концов, он не висит в вакууме и не принимает отдельную форму наряду с существующими религиями. Таким образом, религии содержат элемент “пути” и остаются, по сути, путем для тех, кому христианство еще не было представлено в достаточной мере.28

Статус “быть оправданным” в религиях и даже нехристианских религиях не меняет сути и источника этого оправдания. Независимо от времени (до Его пришествия или после воплощения) место Сына Божьего в планах Отца также не меняется. Это рассуждение ставит каждого оправданного нехристианина и ревностного верующего в свою религию в особые отношения с Христом. Это происходит в силу “сыновней” благодати, вводящей его в “сообщество святых”, и в силу его собственного участия в богослужении, обрядах и учении религии, которую он исповедует, как настоящее благо, исходящее от Бога 29.

Одним из убежденных сторонников мнения, что божественное откровение можно найти в других религиях, является Ганс Вальденфельс. Он считает, что это понятие уже было известно в дохристианских религиях, но христианство наполнило его совершенно новым содержанием. Как он утверждает, все религии имеют свою основу в том, что Бог говорит с человеком, и он пытается устроить свою жизнь в соответствии с тем, что Бог открыл.30 Авторов, которые говорят и занимают подобную позицию в этой дискуссии, много. Здесь подчеркивается только проблема и оставляется пространство для дальнейшего анализа и обсуждения.

Рамки данной статьи также не позволяют подробно обсудить церковные документы о нехристианских религиях. Существует множество проблем, требующих рассмотрения, например, вопрос о том, можно ли говорить о действии и присутствии Святого Духа в религиях без Божьего откровения, особенно Христова? Можно добавить, однако, что постсоборные документы очень осторожно относятся к спасительной ценности нехристианских религий. 31 Возможно, чтобы услышать друг друга, необходимо немного тишины 32?

Христианство и буддизм указывают на пути преодоления отчужденности человека от мира. В буддизме это понимается как запутанность в страданиях, привязанностях и похотях, в христианстве – как грех и непослушание Богу. Источником этого отчуждения, согласно обеим религиям, является человеческий эгоизм, тщеславное стремление к самодостаточности, проявляющееся в конкуренции с другими и даже в том, что человек ставит себя на место Бога. Спасение в обеих религиях предполагает освобождение от цепей, которые мешают людям не только понять, кто они есть на самом деле, но и, что самое главное, жить в соответствии с этим знанием. В буддизме это означает не освобождение от того, что человек обычно считает своим собственным “я”, а прежде всего пробуждение от иллюзий, порожденных этим “я”. В христианстве, с другой стороны, спасение – это освобождение, чтобы любить, чтобы стать подобным Богу, что становится возможным благодаря общению с воскресшим и возвышенным Христом.

И христианство, и буддизм подчеркивают, что внешнее “я” не составляет сущности человека (в конце концов, в жизни он надевает множество масок). Целью человека должно быть открытие реальности, которая чужда всякому эгоизму. Для буддистов, таким образом, спасение в некотором смысле представляется как самореализация (достижение самости); оно является результатом внутреннего осознания, которое не может прийти извне. В конечном счете, освобождение достигается собственными усилиями. По этой причине христианское учение о том, что Иисус Христос является единственным Спасителем всех, не может быть признано буддистами. Мы также можем прийти к выводу, что, вероятно, ближе всего к пониманию Иисуса Христа подошли буддисты, когда они видят в Нем бодхисаттву, или Того, кто отрекается от себя ради спасения других.

Нелегко принять все, что говорят буддисты о том, как они относятся к тайне Иисуса Христа. Они, конечно, заходят далеко в своем понимании, но недостаточно далеко, чтобы удовлетворить христиан. Христос воспринимается скорее как мудрый Учитель, чем как Божественная Личность. Такой подход заставляет буддистов отвергать основную истину христианской веры – об Иисусе Христе как второй Личности Святой Троицы. Но без Того, Кто есть Любовь, трудно понять ее истинное послание.

Буддисты и христиане вместе признают, что страдания не могут быть отделены от человеческого существования на земле. Для христианина, однако, они не принадлежат к самой сути человеческого бытия, а предстают как вторичный, производный элемент. Как для буддиста человек – страдающее существо, так и для последователя Христа он, прежде всего, творение Божье, которое, пользуясь даром свободы, может добровольно отвергнуть своего Господа. Тогда он становится грешником, и страдание становится “побочным продуктом” его греховности 33.

Для христианина не все желания являются злом, даже если они приносят боль и страдания. Верующий во Христа должен уметь отличать эгоистичные желания и похоти (которые могут стать причиной страданий) от позитивных, которые следует взращивать и развивать.

Иоанн Павел II в обращении к представителям нехристианских религий и участникам Всемирного дня молитвы за мир 1986 года в Ассизи обратил внимание на разнообразие религий и их роль в построении мира. Большинство из них учат справедливости, любви к ближнему, самоконтролю, прощению, молитве и медитации. Папа также обратил внимание на вышеупомянутое золотое правило поведения: “Все, что хотите, чтобы делали для вас люди, делайте для них и вы”. (Лк 6,31, СРП) и его эквиваленты, которые можно найти в других религиях. Основой мира является соблюдение этого принципа в своей жизни. Каждая религия способна направлять сердца людей, и каждый человек должен быть орудием мира, свидетельствуя о любви и справедливости.

Святой Дух также эффективно действует вне видимого организма Церкви. 34 Это происходит через semina Verbi. Христос пришел в мир для всех людей и, несомненно, имеет способы достичь каждого человека. Поэтому кажется, что в духе “модернизации” мы должны постоянно искать новый язык и способ провозглашения Слова Божьего в быстро меняющейся реальности.

Диалог с буддизмом, а также попытка взглянуть на вопрос спасения в обеих обсуждаемых религиях, позволяет нам наблюдать огромное духовное богатство, которое несет в себе каждая из них. Спасение в некотором смысле – как писал Т. Мертон – это видение того, что мы смутно искали 35. Здесь стоит указать на христианское обещание, напоминаемое в 12-й главе сутры о спасении мира, которое показывает его универсальный характер – благодаря милосердию Будды все люди, даже самые худшие, могут его достичь 36.

Признавая общие элементы, нельзя недооценивать содержание, специфическое для каждой из великих религий. Пути спасения, представленные ими, кажутся разными; невозможно следовать им одновременно. Различие – это не только простая разница, но и одновременно контраст качественно иных ценностей, которые часто могут считаться лучше “наших”. 37 Критика и самокритика религий заставляют нас осознать истину, что не все в религиях одинаково хорошо или истинно. Однако они могут помочь найти путь спасения, а Бог, без сомнения, хочет, чтобы его постоянно искали 38 (ср. 1Кр 16:11; Пр 8:17; Дт 4:29).

Лукаш Мрузек

– теолог, докторант богословского факультета Папского университета Иоанна Павла II в Кракове; специализируется в области практической теологии; сферы интересов: христианское образование, восточные единоборства, медитация, музыка, киберпространство, межрелигиозный диалог.

Икона Фрэнсиса Беннетта. До недавнего времени он жил в небольшом городском монастыре в Монреале, Квебек. Все эти годы он был “духовным искателем”, практикуя в христианской мистической/созерцательной традиции и глубоко работая с учителями в традициях випассаны и дзен. В 2010 году он пережил глубокий перцептивный “сдвиг”, в результате которого он осознал постоянно присутствующее присутствие чистого Осознания, которое некоторые называют Присутствием Бога.

Данный текст взят из статьи Лукаша Мрожека “Спасение в нирване с точки зрения христианской сотериологии”, NURT SVD № 1(2019) pp. 117-132. Корректировки и форматирование текста были адаптированы к онлайн-версии этой статьи. Полный текст статьи: www.nurtsvd.pl

1 Декларация об отношении Церкви к нехристианским религиям Nostra Aetate, [in:] Second Vatican Council, Constitutions, Decrees, Declarations. Польский текст, Познань 2002, № 1.

2 P. Teilhard de Chardin, Moja wiara, [w:] M. Heller, J. Życiński (red.), Drogi myślących, Kraków 1983, s. 224.

3 Jan Paweł II, Encyklika Fides et ratio, Wrocław 1998, nr 3.

4 Por. M. Maliński, Aby nie ustać w drodze, Wrocław 1996, s. 17.

5 Cyt. [za:] H. Smith, Religie świata, tłum. A. Jagielski, E. Jagielska-Pszczel, Warszawa 1994, s. 102.

6 Cyt. [za:] H. Oldenberg, Życie, nauczanie i wspólnota Buddy, tłum. I. Kania, Kraków 1994, s. 130.

7 Zob. Anaatman, [w:] I. Fischer-Schreiber, Encyklopedia mądrości Wschodu. Buddyzm, hinduizm, taoizm, zen, tłum. M.J. Künstler, Warszawa 1997, s. 11-12.

8 Zob. Skandha, [w:] I. Fischer-Schreiber, Encyklopedia mądrości Wschodu…, dz. cyt., s. 307-308; H.J. Greschat, Skandha, [w:] F. König, H. Waldenfels, Leksykon religii, tłum. P. Pachciarek, Warszawa 1997, s. 436; por D. Keown, Buddyzm, tłum. T. Jurewicz, Warszawa 1997, s. 62-63; H.W. Schumann, Buddhismus. Stifter, Schulen und Systeme, München 1997, s. 66-73.

9 Согласно буддийскому пониманию, только вечные законы, пустое пространство и нирвана являются неизменными, т.е. необусловленными.

10 См. K.J. Notz, Drei Merkmale, [in:] K.J. Notz, Das Lexikon des Buddhismus. Grundbegriffe, Traditionen, Praxis, vol. 1, Freiburg im Breisgau 1998, pp. 144-145.

11 Цитируется [по] H. Oldenberg, Life, Teaching…, op. cit. p. 130.

12 См. Tryszna, [in:] I. Фишер-Шрайбер, Энциклопедия восточной мудрости, цитировано выше, стр. 349.

13 Цитируется [по] H. Oldenberg, Life, Teaching…, cited, p. 130.

14 Там же.

15 D. Кин, Буддизм, цитируется, стр. 71.

16 См. Архат, [в:] I. Fischer-Schreiber, Encyclopedia of Eastern Wisdom…, op. cit., p. 16; Bodhisattva, [in:] ibid. p. 42.

17 H.W. Schumann, Buddhismus…, op. cit., p. 112.

18 D. Keown, Buddhism, op. cit., p. 68.

19 Там же.

20 См. H.W. Schumann, Buddhismus…, op. cit., pp. 115-116.

21 Ср. A. Thanippava, Nirwana, [w:] F. König, H. Waldenfels, Leksykon religii, dz. cyt., s. 286-287.

22 См. E. Conze, Buddhismus, Stuttgart 1995, p. 129.

23 Там же, стр. 130.

24 L. Fic, Czym jest zbawienie w buddyzmie?, „Studia Włocławskie”, t. 4, 2001, s. 95-106.

25 См. G. O’Collins, Jezus nasz Odkupiciel. Chrześcijańskie ujęcie zbawienia, tłum. J. Pociej, Kraków 2009, s. 194-203.

26 Там же.

27 см. G. Thils, Problemy teologii religii niechrześcijańskich, tłum. J. Kolwalczyk, Warszawa 1975, s. 190.

28 Ср. Г. Тильс, Проблемы теологии…, указ. соч. С. 173-177.

29 Там же, стр. 182-184.

30 См. H. Waldenfels, On God, Jesus Christ and the Church Today. Фундаментальное богословие в контексте современности, перевод. A. Paciorek, Katowice 1993, pp. 34-39; H. Waldenfels et al, Revelation, [in:] F. König, H. Waldenfels, Lexicon of religions, op. cit. pp. 295-302.

31 M. Rusecki, Elementy zbawcze w religiach pozachrześcijańskich, [w:] W. Kluj (red.), Odkupienie a dialog międzyreligijny. Materiały z sympozjum w Obrze 20-21 kwietnia 1998 r., Poznań 1999, s. 21-61.

32 Por. J.M. Bereza, Dialog chrześcijaństwa z hinduizmem i buddyzmem na płaszczyźnie monastycznej, [w:] K.J. Pawłowski (red.), Benares a Jerozolima. Przemyśleć chrześcijaństwo w kategoriach hinduizmu i buddyzmu, Kraków 2007, s. 361-380.

33 Zob. T. Dajczer, Buddyzm w swej specyfice i odrębności wobec chrześcijaństwa, Warszawa 1993, s. 104.

34 Ср. Пастырская конституция о Церкви в современном мире Gaudium et Spes, [в:] Второй Ватиканский Собор, Конституции…, op. cit., № 13; Догматическая конституция о Церкви Lumen Gentium, [в:] там же, № 13.

35 Zob. Th. Merton, Dziennik azjatycki, tłum. E. Tabakowska, Kraków 2005, s. 214.

36 Zob. H. Uhlig, Budda, tłum. A. Guzek, Warszawa 2002, s. 164.

37 Zob. J. Lipiec, W poszukiwaniu innego czy lepszego świata, [w:] Z. Dziubiński (red.), Drogi i bezdroża sportu i turystyki, Warszawa 2007, s. 25.

38 Zob. R. Myśliwiec, Drogi dojścia do Boga, Kraków 2009, s. 18.

Поделитесь с друзьями