2 декабря, 2022
От подушки до кушетки: Мощное влияние буддизма на психотерапию

От подушки до кушетки: Мощное влияние буддизма на психотерапию

Буддистски ориентированные практикующие психотерапевтические практики представляют собой разношерстную группу. Некоторые из них – это завзятые медитаторы, полностью преданные своему пути дхармы. Другие редко формально медитируют и не считают себя буддистами, но находят себя созвучными буддийским концепциям, которые они представляют, используя небуддийский язык.

Наиболее распространенные техники, которые вы можете обнаружить в терапевтических кабинетах, скорее всего, происходящую из буддизма випассану – школы, из которой был взят популярный и очень западный тренинг самосознания, который мы называем «майндфулнесс». Другие причисляют себя к дзен, ваджраяне, тибетской традиции или другим ответвлениям. 

Психотерапевты также различаются по степени выявления буддийского влияния в своей работе по консультированию пациентов.

“Клиент должен указать, что он хочет буддийского содержания, прежде чем я буду склонен определить что-то, что я делаю, как буддийское”, – говорит психиатр из Нью-Йорка доктор Марк Эпштейн, чья последняя книга “Дзен терапия: Открывая скрытую доброту в жизни”, основывается на долгой карьере, основанной на интеграции буддийских концепций и психологического консультирования. “Бывают случаи, когда я использую буддийские концепции без их ведома”, – сказал 68-летний Эпштейн в телефонном интервью.

Так что же такого в буддизме, что делает эту духовную дисциплину столь привлекательной для специалистов в области психического здоровья?

В своей книге Эпштейн пересказывает древнюю индийскую притчу о группе слепых, впервые встретивших слона. Каждый из них прикладывает руку к разным частям тела слона – хоботу, висячему уху, бивню, кисточке хвоста.

Поскольку у каждого из них был радикально иной тактильный опыт, каждый описывает принципиально иное существо, когда его просят объяснить. Целостность слона теряется, потому что каждый из мужчин имеет лишь ограниченный и очень субъективный опыт общения с ним. 

Смысл притчи в том, что люди склонны претендовать на знание истины, основываясь на своем ограниченном субъективном опыте, даже если они отвергают столь же ограниченный субъективный опыт других людей, который они тоже приравнивают к истине.

“Это показывает нам, как мы постоянно строим реальность о себе и мире, в котором живем, из сырья нашей повседневной жизни”, – сказал Эпштейн. Подобно слепцам, мы блуждаем в темноте, рассказывая себе историю, основанную на том, к какой части слона вам довелось прикоснуться или что испытать”.

“Буддизм на самом базовом уровне – это средство для пробуждения. Под этим я подразумеваю понимание того, как наш ум может искажать то, что мы считаем реальностью, и это может сдерживать нас во многих отношениях. В этом и заключается связь с консультированием; это также средство для понимания разума”.

Как и Эпштейн, многие консультанты считают, что общепринятая разговорная терапия и психиатрия, назначающая лекарства, устанавливают слишком низкую планку для развития человека. Они также отмечают, что буддийский акцент на деконструкции мыслей может привести к игнорированию личных чувств и индивидуальных потребностей.

Это известно как “духовный обход”, ситуация, когда эмоциональные проблемы погребены под требованиями духовного роста. Квалифицированный и высококвалифицированный специалист в области психического здоровья может устранить эту разницу, сказал Эпштейн в телефонном интервью.

Буддийские консультанты редко занимаются традиционной буддийской сидячей медитацией. “Клиенты приходят поговорить”, – отметил Эпштейн. Более того, учитывая стоимость терапии, пациенты могут посчитать, что они не получат своих денег, если их попросят просто тихо посидеть, как это можно сделать на буддийском ретрите.

Но влияние буддизма неизбежно и все более широко признается. Американская психологическая ассоциация перечисляет более 100 статей в профессиональных научных журналах, статей для широкого круга потребителей и книжных обзоров, в которых документально подтверждается степень влияния буддизма с 1970-х годов.

В одной из статей 2004 года доктор Барри Магид, психиатр и дзен-буддист из Нью-Йорка, формулирует ключевую связь между буддизмом и психотерапией как концепцию “зависимого со-возникновения”, под которой он подразумевает человеческую склонность к созданию утешительных рассказов, которые мы считаем “реальностью”.

Другим признаком этого роста является университет Наропа в Боулдере, штат Колорадо. Единственное в Америке полностью аккредитованное буддийское учебное заведение, Наропа предлагает выпускникам степень по “созерцательной психологии”, а также курсы по другим буддийским терапевтическим методикам. 

Основанная в тибетской традиции, Наропа, по словам официальных лиц учебного заведения, с 1970-х годов присудила более 840 магистерских степеней. Еще 1100 человек прошли через другие программы Наропы, основанные на осознанности и трансперсональном консультировании. В настоящее время в школе обучается около 300 студентов.

Группы практикующих терапевтов, такие как онлайновый Институт медитации и психотерапии, также распространяют информацию. IMP называет себя “некоммерческой организацией, занимающейся обучением и подготовкой специалистов в области психического здоровья в области интеграции медитации осознанности и психотерапии”, – говорится на ее сайте. Группа насчитывает более 40 психотерапевтов по всей Северной Америке, хотя большинство из них находятся в Массачусетсе.

Минди Ньюман, 43 года, консультант из Чикаго, которая сама себя идентифицирует как тибетская буддистка, говорит, что клиенты, которые приходят к ней именно из-за ее буддистского подхода, – это “люди, которые ищут альтернативную психотерапию”.

“Это люди, которые не получили желаемых результатов от более традиционной психотерапевтической работы. Возможно, им трудно выразить это, но они хотят чего-то большего и готовы работать ради этого”, – говорит она. 

Ньюман впервые заинтересовалась буддизмом, когда посетила выступление Далай-ламы, еще учась в аспирантуре. “Меня привлекло то, что буддизм подчеркивает сострадание”, – сказала она по телефону.

Некоторые консультанты говорят, что психотерапевтический процесс в свою очередь повлиял на их собственную буддийскую практику. 

Кристофер Уиллард, психолог из Кембриджа, штат Массачусетс, говорит, что “это помогает терапевту лучше осознавать свой процесс и человеческую природу в целом. Это помогает мне осознать оттенки серого, количество способов, которыми мы можем видеть мир”.

Эпштейн сравнивает свой внутренний процесс с клиентом с “медитацией на двоих”.

“Клиент не осознает этого, но я чувствую, что занимаюсь практикой в своей терапевтической работе”, – объясняет он. “Терапия устанавливает параметры, которые позволяют вам просеивать мысли, которые вы обычно не обдумываете, разве что в тихом уединении”.

Связь буддизма с психическим здоровьем заключается в его убеждении, что наши мысли “пусты” – они возникают, казалось бы, спонтанно и в конце концов исчезают. Только если продолжать зацикливаться на какой-то мысли, она остается живой, и это порождает фантазии о будущем, как приятные, так и неприятные.

Это также может привести к чрезмерному размышлению над прошлым расстраивающим или угрожающим опытом, вызывая самоиндуцированную и в целом ненужную эмоциональную боль, которую мы интерпретируем как несчастье, но которая в буддийском лексиконе называется “страданием”. Mindfulness – это медитативное упражнение, позволяющее удерживать ум – или, что более вероятно, возвращать его, когда он отклоняется – в лазерном фокусе на настоящем моменте.

Психическое здоровье, таким образом, связано с принятием того, что есть, как оно есть, не забывая при этом, что изменения – это единственная постоянная. Лучше освободиться от беспокойства о прошлом и будущем – ни одно из них не существует в настоящем моменте. В этом отношении психотерапия и буддийская мысль, говорят ее интеграторы, могут совпадать во время консультаций. 

За рамками подобных дискуссий остаются религиозные аспекты буддизма, в частности, его истории о Сиддхартхе Гаутаме – считающемся историческим Буддой, из учения которого возник буддизм, – насчитывающие около 2 500 лет, а также экзотические буддийские верования и церемонии, имеющие глубокое культурное значение в странах их происхождения, но не имеющие большого отношения к западным терапевтическим клиентам.

И то, и другое в значительной степени не имеет отношения к консультированию, говорят специалисты в области психического здоровья. Терапевтическое использование дерацинированных буддийских концепций соответствует современному движению, известному как светский буддизм.

Это движение, как объясняет шотландский буддийский автор и учитель Стивен Батчелор, является агностиком по отношению к религиозным утверждениям буддизма. Батчелор, как и Эпштейн, Ньюман и Уиллард, утверждает, что буддийские психологические и философские убеждения и техники эффективны даже в отрыве от ритуалов и космологических утверждений о конечном смысле жизни.

В книге “Дзен терапии” Эпштейн пишет: “Буддийское созерцание, в конце концов, является разновидностью терапии; вся его направленность – избавление людей от ненужных и самопричиненных психологических страданий. А психотерапия, как и медитация, в основе своей является исследованием природы самости”.

Ира Рифкин

RNS

Поделитесь с друзьями